Пандемия как объект

Государство как образ матери

Пандемия 2020 — неожиданное явление огромной силы, ставшее катализатором самых разнообразных проблем как общества в целом, так и каждого человека в отдельности. Коронавирус, помимо опасности для жизни и здоровья, поставил всех в довольно сложные психологические условия. Кто-то потерял работу, начал выпивать или расстался со своим партнером. Режим самоизоляции серьезно повлиял на нашу привычную рутину, а также выявил психологическую неустойчивость.

Как пандемия влияет на психику каждого и влияет ли вообще? Думаю, что все достаточно индивидуально и зависит от степени зрелости психики каждого. Понимая это, хочу рассмотреть это влияние пандемии на психику с теории объектных отношений по Мелани Кляйн.

Общество и государство это как образ матери. Которая заботиться о своих детях, создавая им условия безопасности существования, так как это есть основная потребность ребенка — быть в безопасной среде, чтобы его психика могла развиваться. Каждый человек пытается приспособиться, адаптироваться к внешним условиям окружающей среды, как и младенец, не зависимо от того плохая или хорошая мать выстраивает с ним взаимоотношения, чтобы выжить настраивает психику по методу адаптации. Она может иметь или не иметь отклонений, остаться в недостатке той или иной структуры, отсюда мы имеем тип той или иной личности, развитие которой зависит от объектных отношений с первичным объектом — матерью.

Ведь и до пандемии многие были недовольны руководством государства, образом жизни и всегда ругали внешних объектов, складывая на них вину за свои проблемы, мы называем это проективной идентификацией.

Но пандемия охватила и затронула каждого жителя планеты, упорядоченность рухнула! Это фрустрация! Порядок — организованная, предсказуемая структура. Она защищает от угроз внешнего мира, удовлетворяя потребность в безопасности. «Мы без колебания принимаем положение, что течение психических процессов автоматически регулируется принципом удовольствия». Исходя из этого, стоит обратить здесь внимание на напряжение. Оно, как рассуждал Фрейд, бывает не только неприятным, но и приятным. Напряжение же хаоса сопряжено со стрессом, угрозой агрессии, истощением психического аппарата, поэтому можно сделать вывод, что это состояние неприятно, а соответственно, субъект стремится его избежать. Итак, пандемия создает хаос в психики человека, психика желает с этим неудовольствием справиться, но использовать она способна только те механизмы защиты, на которые она способна и имеет в своей практике, поэтому она прибегает к регрессу. Я сравниваю это состояния с актом рождении — потеря «утробного, комфортного существования». Человек теряет безопасность, пандемия как нападение внешнего мира на человека, как преследование. Внешний мир становится опасным, враждебным. Появляется агрессия. Агрессия на общество, на СМИ, которые пугают пандемией, и внутри психики появляется маниакальный очень ранний защитный механизм — расщепление.

Расщепление: плохой и хороший объект

Государство (его руководство) расщепляется на плохой и хороший объект:

Плохой — тот, который пугает пандемией, запрещает какие-то действия

Хороший — тот, который помогает в этой ситуации, снижением налогов, разрешением работать отдаленно, материальной помощью и т. п.

Как и у младенца деструктивные импульсы на плохой объект в виде проекции направляются вовне. Таким образом внешний объект становится представителем инстинкта смерти, при этом внутренняя опасность саморазрушения ослабевает. Но, наделив своими деструкциями внешний объект, человек не избавляется от ощущения плохого объекта, он продолжает преследовать его своими запретами, изоляцией и т. д. и тогда появляется страх преследования. Но любой страх выносить очень сложно, поэтому он прикрывается агрессией, но на кого направить эту агрессию? Неспособность справиться с болью и тревогой, возникающими вследствие разрушительных атак на объект заставляет Эго отрицать всю ситуацию целиком. Такие люди в условиях пандемии выражали свою агрессию в отрицании самого существования вируса, фантазиями о внеземном или искусственным происхождением вируса, искали виновного в его распространении и многое другое. Но многие люди не могли справиться со своими страхами и замыкались в коммуникациях в изоляции в депрессии.

У кого-то это проявляется на орально-садистическими фантазиями, где много жадности и такие люди начинают искать выгоду из пандемии, вроде бы ориентируясь на хорошую «грудь» (государство), отсюда много мошенничества во время пандемии, такие как под видом волонтеров совершали мошенничества чаще всего на пожилых людях.

Реакции, конечно, зависят от уровня развития психики человека. Пока я привожу примеры людей, психика которых недостаточна развита и не имеет принципа реальности, это чаще всего психотические личности. Они в условиях пандемии уходят в регресс на шизоидно-параноидную позицию своего развития психики.

Те люди, чья психическая организация находится в более развитом состоянии и имеет принцип реальности в условиях пандемии ведут себя иначе. Ну это по меньшей мере пограничные личности. У них уже существует тенденция к интеграции, а не правит бал расщепление и преследование. Да они тоже растеряны и испытывают фрустрацию, но стараются понять и принять действия «матери» (государства), то есть интегрировать плохое и хорошее в единое целое, находя в действиях внешнего объекта больше хорошего, без этого интеграция невозможна. Говоря другими словами, синтез чувств к объекту и все большее соединение самого объекта делает возможным неоднозначное, амбивалентное отношение к нему. Эта способность к амбивалентности является важным приобретением развития. Она свидетельствует о достаточной степени связанности Эго, которое способно справляться с противоречивыми чувствами к одному и тому же объекту, а не расщеплять их как на предыдущей стадии. Эта часть общества имеет конечно же тревогу за свою судьбу, но и тревожится по поводу действий властей. Предполагаю, что волонтерское движение представляют такие люди. Они считают, что без их помощи государство не справится с пандемией (это элементы всемогущества по теории развития психики). Это и психические процессы репарации «матери».

Но это и развитие принципа реальности, доставляя радость другому они воспринимают как свое достижение и это доставляет им радость. Это делает их более спокойными и дает ощущение внутренней безопасности. Этот положительный опыт делает более спокойной и внутреннюю ситуацию. Хороший объект все более упрочивается во внутреннем мире, и это дает ощущение большей внутренней безопасности. Хорошие внутренние объекты проецируются вовне, что позволяет видеть хорошими и внешние объекты, это способствует дальнейшему развитию отношений с окружающими людьми, основанных на доверии. То есть вдет постоянное взаимодействие внутреннего и внешнего, в ходе которого укрепляется ощущение безопасности. Это ведет к уменьшению тревоги преследования по отношению как к внутренним, так и внешним объектам.

Страхи, ритуалы и символизация

Если вспомнить теорию психического развития, то нельзя обойти стороной инфантильный невроз. Инфантильный невроз начинается в конце первого года жизни и продолжается до пяти примерно лет. У детей он проявляется в различных видах страха.

Форма и содержание страхов весьма разнообразны: это трудности с едой, ночное недержание, тревога в отсутствие матери, страх перед незнакомыми людьми, расстройства в отношениях с родителями я объектных отношений в целом. Источником страхов являются обе ранние тревоги (преследования и депрессивная), все еще играющие значительную роль в психической жизни ребенка. В условиях пандемии и бессознательного регресса у многих людей появляются страхи различного вида, как и в детстве. Эти люди сталкиваются с сильными страхами подхватить инфекцию. Они беспокоятся по поводу социальных и экономических последствий COVID-19. Им снятся кошмары, связанные с коронавирусом. Они постоянно мониторят новости на эту тему, что еще сильнее усиливает их тревожность», — рассказывает ученый. Он отмечает, что есть еще один симптом COVID-стресса — ксенофобные тенденции — страхи, что иностранцы, незнакомые люди могут быть носителями вируса.

На втором году жизни поведение ребенка отмечено развитием обсессивных тенденций (или навязчивостей). Их можно наблюдать в различных ритуалах: укладывания в постель, опрятности, приема пищи и т. д. Ребенок любит, чтобы ему снова и снова рассказывали одни и те же истории, причем, в тех же самых выражениях. Он любит играть в одни и те же игры. То есть у ребенка в целом есть потребность в повторении, и это является составной частью нормального развития. Повторяя одни и те же действия, ребенок как бы структурирует и упорядочивает внешний мир. Одновременно он интроецирует этот наполненный порядком мир, осуществляя тем самым самоконтроль над инстинктивными импульсами и восстанавливая внутреннее равновесие, еще столь неустойчивое в этот период развития. Но в то же время можно рассматривать тенденции к повторяющимся действиям и как невротические симптомы. Эти симптомы являются одновременно и проявлением ранних тревог, и способом, с помощью которого ребенок с ними справляется. В этом смысле обсессивные действия становятся очень важной защитой. Обсессивные механизмы, таким образом, образуют важную часть развития Эго. Они позволяют Эго удерживать тревогу на безопасном для объектов расстоянии. Это, в свою очередь, помогает Эго достичь большей интеграции и силы для перерабатывания и уменьшения тревоги. В норме обсессивные механизмы являются лишь одной из защит на данной стадии. Если же их проявления чрезмерны и они становятся единственной защитой, это может быть признаком того, что Эго не способно эффективно справляться с психотическими тревогами, и что у ребенка развивается тяжелый обсессивный невроз.

Вот и мы можем наблюдать, что в условиях пандемии у многих людей развился обсессивный невроз, в виде бесконечных действий — мытья рук, продуктов, полов и т. п. Важнейшим явлением в психической жизни человека является способность к символизации. Практически вся наша душевная жизнь, наши действия и слова имеют символическое значение и отражают неосознаваемые влечения и желания. Психоаналитическая работа позволила М. Кляйн прийти к выводу, что процесс формирования символа начинается в раннем младенчестве, и истоками его являются любовь и ненависть, удовольствие и тревога.

Уже материнское молоко не только является средством для утоления голода, но имеет и психологическое значение, которое невозможно переоценить. Грудь и ее продукт означают для младенца любовь, удовольствие и безопасность. Молоко может быть заменено какой-то другой пищей, также пригодной для младенца. И очень важно, насколько ребенок способен психологически заменить молоко на другие виды пищи. Другими словами, насколько он способен смещать свою любовь с материнской груди на другие объекты.

По этому поводу можно говорить о том, что в условиях пандемии, когда «молоко» (забота государства) стало больше плохим, чем хорошим, люди у которых нарушены процессы формирования символизации в детстве, в условиях изоляции не могут справляться со своими тревогами (оставаясь на уровне приравнивания внешнего и внутреннего) и государство для них и есть пандемия. Они только и говорят о том, что это политические игры и нас просто пугают, хотят с помощью вакцинации вживить чипы для полного контроля и т. п. Те же, у кого с символизацией все в порядке находят в условиях изоляции удовольствия общения с близкими, заботой и наполнением себя либидональными импульсами. Они способны смещать свою любовь с «материнской груди» на другие объекты.